Познаем мир вместе
КАТАЛОГ БРЕНДОВ ОДЕЖДЫ ИЗ БЕЛАРУСИ
новые СТАТЬИ сайта

Некоторые военные вопросы в древнеиндийском эпосе «Махабхарата»

В различных памятниках древнеиндийской литературы нашли отражение военные вопросы. Упоминания о них мы находим в древнейшем памятнике индийской литературы — Ригведе. В литературных памятниках позднейшего времени — в двух обширных эпических циклах — Махабхарате и Рамаяне, а также в пуранах, или преданиях, равно как и в отдельных памятниках классической (изящной) санскритской литературы, встречаются подробные сведения, говорящие о хорошем знакомстве индийцев с вопросами военного искусства. Эти вопросы находятся в полном соответствии с традиционной теорией военного искусства, тщательно разработанной самими индийцами в специальных трактатах, таких как Дханурведа, в законодательных книгах — Законах Ману и в других и особенно в руководствах по управлению государством — Артхашастре Каутильи и Нитисаре Камандаки, где военным вопросам уделено надлежащее место. Ознакомление с этими вопросами представляет известный интерес и в наши дни.

В Ригведе, которая отображает первобытнообщинный строй, мы находим различные гимны (особенно VI.75), в которых упоминаются оружие, доспехи, луки и стрелы, возницы, кони и колесницы и пр. Боевые колесницы, кроме того, упоминаются в позднейшей книге Ригведы (мандала X.103.10). Согласно описанию, в колесницу впрягалась пара коней. Колесницы имели два колеса (Rg., V.30.1, V.36.5, VI.23.1), но колесница Ашвинов имела три колеса (Rg., I.118.2, I.157.3, Х.41.1).

В Атхарваведе мы находим упоминание о пехотинцах (A.V., VII.62.1). Так, об Агни говорится, что он побеждает более сильных противников, как воин на колеснице одолевает человека, сражающегося на ногах (rathiva pattin ajayat purohitah). В Ригведе встречается слово senanl («водитель войска», «воевода»), которое в одном случае (Rg., X.34.12) метафорически применяется к одному из воинств, разделяющих поле игральной доски (уо vah senanir mahato ganasya), а в другом (Rg., X.84.2) оно относится к воинственной фурии Манью, которая призывается быть военачальницей. В гимнах Ригведы встречаются также упоминания о численности войск. Так, если взять полчища дасью,которых сокрушил Индра, то численность их достигает значительных размеров: 60 000 (Rg., I.53.9), 50 000 (Rg., IV.16.13) и 30 000 (Rg., IV.30.21). Здесь также воспевается битва Судаса, царя племени Притсу, с десятью царями (Rg., VII.33.3, VII.83.6 и cл.). В гимнах Ригведы у древних индийцев получила в мифологизированной форме отражение длительная борьба между аборигенами, или коренным населением, именовавшимся дасью, и пришлыми племенами арья,которые были, по-видимому, скотоводческими племенами и в поисках обширных пастбищ двигались всей общиной с северо-запада в глубь Индии.

Грандиозный эпический памятник Махабхарата в своей первоначальной форме был создан кастой кшатриев, или военным сословием, и поэтому представляет собою по существу в основной своей части военный эпос. В нем поэтому не только воспевались подвиги героев, но и получили глубокое отражение военное искусство того времени и различные способы ведения боя, а также основы военной политики и истоки дипломатии. Так как этот эпос был создан уже в классовом обществе, в эпоху, когда утвердился рабовладельческий строй, то вполне естественно, что одной из важнейших областей деятельности государств древней Индии была вооруженная борьба. Она преследовала определенные цели: захват рабов, овладение лучшими землями, запасами зерна, скотом, сокровищницей (казной), приобретение друзей или союзников, защиту от внешних врагов. Однако победа насилия основывается на производстве оружия, а производство оружия в свою очередь — на производстве вообще. «Вооружение, состав, организация, тактика и стратегия, — говорит Энгельс, — зависят прежде всего от достигнутой в данный момент ступени производства и от средств сообщения». Развитие производительных сил в Индии находилось на достаточно высоком уровне для своего времени и в состоянии было обеспечить войско необходимым вооружением.

 

I. Вооружение

 

Многочисленные виды оружия, упоминаемые в древнеиндийских литературных памятниках, подразделяются, согласно Нитипракашике (главы 2–5), на четыре класса: 1) mukta (т. е. бросаемые или метательные, такие как стрелы), 2) amukta (не бросаемые, такие как мечи), 3) muktamukta (метательные и неметательные, такие как astra, которые после метания могут быть получены назад) и 4) mantramukta («бросаемые с заклинанием», т. е. астры, которые не могут быть получены назад). Другие же памятники, Агнипурана (249–252) и Вишнудхармоттара (II.178–182), которые дают краткое изложение Дханурведы (военной науки), различают четыре вида оружия: 1) yantramukta (т. е. метаемые из машины, пращи, лука и т. п.), 2) panimukta (бросаемые рукой, такие как камень или tomara — копье), 3) muktamukta (подобные prasa — дротикам), 4) amukta (мечи) и сверх того 5) niyudha или bahuyuddha (единоборство голыми руками).

В Виратапарве Махабхараты (5.15–26) говорится о том, что пандавы, перед тем как отправиться к царю матсьев Вирате, чтобы нести службу при его дворе, спрятали свое оружие среди ветвей густолиственного дерева шами. В состав их оружия входили луки, мечи, колчаны и стрелы с остриями, подобными бритве, и серповидными остриями. Перед тем как положить луки, пандавы отпустили тетиву на них. В другом месте Виратапарвы (гл. 38) дается подробное описание оружия пандавов. Лук Арджуны называется «гандива», что буквально означает (согласно Панини, Y.2.110) «носящий имя носорога», т. е. издающий низкий и глубокий звук, подобный реву носорога. Лук усеян сотней золотых шишечек и имеет крепкие загнутые концы (38.20, 36–37). Лук Бхимы имеет правильные стороны, с золотым перехватом и удобен для держания. На тыльной стороне его сверкают изображения золотых слонов (38.21, 43). Лук Юдхиштхиры красивой формы, а на тыльной стороне его сверкают шестьдесят изображений насекомых индрагопака из чистейшего литого золота, вкрапленных на равных промежутках (38.22, 44). Лук Накулы украшен тремя яркими золотыми изображениями солнца (38.23, 45). Лук Сахадевы сверкает золотом и драгоценными камнями, и на нем изображены сделанные из черного сандала кузнечики, расцвеченные литым золотом (38.24, 46).

Стрелы Арджуны оснащены оперением, имеют позолоченные острия, подобные бритве (38.25, 47–48). Стрелы Бхимы — длинные, массивные, оснащенные оперением стервятника. Они целиком сделаны из железа, хорошо закалены, заострены в виде полумесяца, остро отточены на камне и находятся в колчане вперемежку со стрелами, имеющими наконечники в виде уха вепря (38.27, 50). Стрелы Сахадевы — толстые и длинные, целиком сделанные из железа, разноцветные, отмечены знаками созвездия Овна (38.28, 52). Стрелы Юдхиштхиры — бамбуковые (из трех членений) и большие. Они оснащены длинным золотым оперением и заканчиваются широким железным острием, хорошо закаленным и отточенным на камне (38.29, 53).

Меч Арджуны — огромный и длинный, с рукоятью, расцвеченной золотом, имеет изображение лягушки на клинке и заострен в виде головы лягушки, способен выдерживать тяжкие удары. Меч вложен в ножны из тигровой шкуры (38.30, 54). Меч Бхимы — огромный, с отличным лезвием и без зазубрин. Он способен выдерживать тяжкие удары. Меч снабжен золотой рукоятью, увешанной погремушками, и вложен в ножны из тигровой шкуры (38.31, 55). Меч Юдхиштхиры изготовлен в стране нишадхов, с отличным лезвием, он способен выдерживать тяжкие удары. Снабженный золотой рукоятью, меч вложен в ножны из воловьей кожи (38.32, 56). Меч Накулы — прочный и длинный, хорошо закаленный, темно-синего цвета, способен выдерживать тяжкие удары. Красивый и оправленный золотом, меч вложен в пестрые черепаховые ножны (38.33, 57). Меч Сахадевы — тяжелый и прочный, хорошо закаленный и совершенно лишенный зазубрин, способен выдерживать тяжкие удары. Лишенный пятен, меч вложен в позолоченные ножны из воловьей кожи (38.34, 58).

Кроме этих основных видов оружия, во времена Махабхараты широко применялись палицы (musala) и диски (cakra). Первый вид был излюбленным оружием Бхимы и Дурьйодханы, которые постоянно соперничали в своем искусстве; второй вид оружия, а именно диск «сударшана», обычно предпочитал Кришна, один из главных героев Махабхараты, ближайший друг и родственник пандавов, представляющийся на земле воплощением Вишну, высочайшего божества индийского пантеона. Широко применялись также копья, пики, дротики и другие метательные орудия, а также секиры и топоры. Легендарный герой Парашурама, сын Джамадагни, был вооружен топором, который даровал ему Шива. Отсюда идет и его имя — Парашурама («Рама с топором»). Перечисленные здесь виды оружия вполне соответствовали своему назначению. Сделанные из железа и стали, они отличались высокими боевыми качествами. Их изготовление свидетельствует о высоком уровне развития производительных сил в древней Индии.

 

II. Организация и численность войск

 

Понятие войска, по представлению древних индийцев, соответствует более широкому понятию силы как ее конкретной разновидности. Для обозначения войска или военной силы употребляется обычно слово bala с основным значением «сила». Синонимом этого слова применительно к войску является danda (букв. «жезл», «наказание»), которое приводится всюду Каутильей в Артхашастре. Под войском, обозначаемым словом bala, подразумевается главным образом войско, состоящее из четырех родов, или составных частей (caturanga bala), т. е. из слонов, колесниц, конницы и пехотинцев. Однако в Махабхарате подчеркивается, что войско как таковое представляет собой самый низший вид силы (bala) из пяти ее разновидностей, кои перечисляются в пятой книге этого памятника — Удьйогапарве (Udyoga-parva, 37.52–55).Различаются следующие разновидности силы: 1) грубая сила (bahubala), к которой относится и войско, 2) сила, зависимая от подбора министров (amatyalabha), 3) достигаемая богатством (dhana-labha), 4) исходящая из благородного происхождения (abhijatabala) и 5) сила мудрости (prajnabala), которая является наивысшей. В двенадцатой книге Махабхараты — Шантипарве (Qantiparva, 134.8) — говорится о том, что для сильного не может быть ничего невыполнимого, а в пятнадцатой книге — Ашрамавасикапарве (Acramavasikaparva, 30.24) — о том, что «все подходяще для сильных, все законно, все свое (sarvam balavatam pathyam sarvam balavatam cuci sarvam balavatam dharmah. sarvam balavatam svakam)». В Адипарве, первой книге Махабхараты (Adiparva, 165.41), сила воина презирается, а сила религиозных (духовных) заслуг брахманов превозносится как реальная сила (dhig balam ksatriya-balam brahmatejo-balam balam).

В своей работе махамахопадхьяя П. В. Кане приводит свидетельства различных памятников о том, что древними царями и державными государями содержались войска, численность которых достигала огромных размеров. Так, в Рамаяне (VII.64.2–4) Шатругхна, который выступил против демона Раваны, имел войско из 4 000 коней, 2 000 колесниц и 100 слонов. В романе Дандина «Дашакумарачарита» (VIII, р. 158/20)

придворный Вихарабхадра напоминает своему повелителю, что у последнего имеется 10 000 слонов, три лакха (300 000) коней и неисчислимая пехота (santi hi te dantinam daga sahasrani, hayanam laksa-trayam, anantam ca padatam).

Мегасфен (Fragm. XXVII, McCrindlerp. 68) говорит о лагере Сандракоттоса (Чандрагупта Маурья), который состоял из 400 000 человек. В другом месте (Fragm. LVT, р. 141) он указывает, что царь — Палиботхры (Паталипутры) содержал за плату регулярное войско из шести лакхов (600 000) пехотинцев, 30 000 колесниц и 9 000 слонов. О такой же численности пехоты, конницы и слонов в войске Чандрагупты говорят также Плиний и Плутарх. В том же труде (Fragm. LVI, р. 150) Мегасфен указывает, что царь Хорате (т. е. Сураштры) имел 150 000 пехотинцев, 5 000 конницы и 1 600 слонов и что даже царство Пандья, которым правили женщины, располагало 150 000 пехоты и 500 слонами. О царе Харше известно, что когда он предпринял поход против убийцы своего старшего брата, то взял с собою 5 000 слонов, 2 000 коней и 50 000 пехотинцев, а после шести лет непрерывных побед располагал огромными войсками, которые имели 60 000 слонов и 100 000 конницы.

Во всех памятниках санскритской литературы войско четырех родов имеет специальное название aksauhini. Численность его определяется по-разному. Удъйогапарва (155.24–26) дает следующую таблицу для акшаухини: 500 слонов, 500 колесниц, 1 500 конницы и 2 500 пехотинцев составляют войско, называемое «сена», 10 сена составляют притана, 10 притана — вахини, 10 вахини — дхваджини, 10 дхваджини — чаму и 10 чаму составляют акшаухини. В другой таблице (Udyogaparva, 155.28–29) говорится, что 55 человек составляют патти, 3 патти — сенамукха, или гульма, а 3 гульма — гана и что в армии кауравов (состоявшей из 11 акшаухини) были аюты (каждая в 10 тысяч) ган. Но сведения, имеющиеся в Адипарве (2.15–19), в некоторых отношениях отличаются от приведенных выше. Количество слонов здесь исчисляется в 21 870 (или 21 807), число колесниц такое же, численность конницы составляет 65 610, а пехотинцев — 109 350. По таблице, там приведенной, 1 слон, 5пеших воинов и 3 конных составляют патти, а утроенное патти — сенамукху, 3 сенамукхи составляют гульму, 3 гульмы — гану, 3 ганы — вахини, 3 вахиви — притану, 3 пританы — чаму, 3 чаму— аникини, а 10 аникини составляют акшаухини. То же самое говорит и словарь Вайджаянти.

В великой битве между кауравами и пандавами, воспетой в Махабхарате, приняли участив 18 акшаухини войск: 11 со стороны кауравов и 7 со стороны пандавов. В Ашвамедхикапарве (60.14–20) говорится, что когда после смерти Бхишмы взял на себя обязанность главного военачальника Дрона, войско кауравов уменьшилось до девяти акшаухини, а когда военачальником (senapati) стал Карна, осталось только пять акшаухини, у пандавов же осталось только три. Затем под начальством Шальи у кауравов было только три акшаухини, а пандавы могли противопоставить ему только одно.

 

III. Виды и роды войск

 

Войска в древней Индии подразделялись обычно на шесть видов (на этом сходятся наиболее авторитетные источники): 1) наследственные, или постоянные войска (mana); 2) наемные (bhrta, или bhrtaka); 3) корпоративные, или территориальные (сгеni), 4) союзные, т. е. дружественного государя, или вассальные (mitra); 5) перешедшие от врага (amitra) и 6) войска лесных племен (atavi, или atavika). Из названных видов вoйск каждый предшествующий является лучшим, нежели последующий. Наследственные войска (maula) соответствуют постоянным войскам и представляются самыми надежными. Каутилья же (IX.2) отдает им предпочтение на том основании, что они «своим существованием зависят от царя, уважают его и следуют за ним».

Махабхарата (Sabhaparva, 5.58) ссылается на четыре вида войск, под коими, согласно комментарию Девабодхи. подразумеваются: 1) постоянные, или наследственные войска (maula); 2) союзные (mitra); 3) наемные (bhrtya) и 4) войска лесных племен (atavika). В другой книге этого памятника (Acramavasikaparva, 7.7–8) называется пять видов войск, за исключением перешедших от врага (amitra). При этом подчеркивается, что войска наследственные (maula) и союзные лучше, чем остальные, и что войска наемные (bhrta) и корпоративные (creni) равны друг другу. Такое деление войск на различные виды засвидетельствовано в дарственной грамоте Дхрувасены I, правителя Валабхи в 206 г. эры Гупта-Валабхи (около 525 г. н. э.), где о царе говорится, что он приобрел царство при помощи войск maula, bhrta, mitra и greni. В пятой главе Сабхапарвы, которая содержит ценные сведения по различным вопросам политики, особенно управления государством в древней Индии, большое внимание уделяется наемным войскам (bhrtya), которые, по-видимому, составляли неотъемлемую часть войск при походе против враждебного соседа. Царь должен был постоянно заботиться о них, выдавая вовремя положенную им пищу и плату. Так, мудрец Нарада вопрошает царя Юдхиштхиру (5.39–40): «Выдаешь ли ты войску в установленное время причитающиеся ему пищу и плату? Не лишаешь ли ты войско того, что ему положено? Ведь из-за задержки в пище и плате эти наемные слуги (т. е. воины, составляющие наемное войско, — В. К.)гневаются на своего владыку, и подобное зло, проистекающее от затруднений такого рода, считается весьма опасным».Там же (5/17) продолжает спрашивать Нарада: «Услышав, что враг твой находится в беде, о бык из рода Бхараты, выступаешь ли ты с поспешностью против него, рассчитывая на свои войска трех видов, после того как ты разведал о том, на чем держится тыл врага, выяснил возможности его поражения и определил свое решение, о царь царей, и выдал плату своему войску вперед?»

Под войсками трех видов (trividham balam) здесь, согласно комментарию Девабодхи, подразумеваются: 1) свое обученное войско (mant-ribala), т. е. наследственное (maula); 2) наемное войско (bhrtyabala) и 3) войско союзника (mitrabala). По-видимому, эти три вида войск играли наиболее важную роль при боевых действиях. Наиболее же ненадежными и вероломными, по свидетельству Камандаки (Nitisara, XVIII.7), считались войска лесных племен (atavika). Об этом также свидетельствует и Артхашастра Каутильи (IX.2). По определению Манасолласы, войска лесных племен состоят из нишадов, млеччхов и подобного рода племен, обитающих вблизи гор.

По характеру вооружения войско в древней Индии состояло в основном из четырех родов и поэтому называлось caturanga, или caturangin. В качестве составных частей в него входили слоны (nagah, или hastinah), колесницы rathah), конница (hayah, или acvah) и пехотинцы (padatah, или yodhah pattayah). В Махабхарате всюду упоминаются войска четырех родов. Так, в Адипарве мы читаем: «Я пошлю за тобой войско, состоящее из четырех родов» (I.67.20). «И, приводя в сотрясение землю своими силами, состоящими из четырех родов войск, царь панчалов быстро прошел через всю страну, покоряя ее» (I.89.32). «Возьмемся же, о царь, и, сокрушив быстро Друпаду при помощи могучего войска, состоящего из четырех родов, доставим сюда пандавов» (I.194.19). То же самое находим в Сабхапарве и в других книгах памятника. «Достигнув Дивахпрастхи, великой столицы царя Сенабинду, тот властитель (Арджуна) расположился там со своим войском, состоящим из четырех родов» (II.24.12). «И окруженный огромнейшим войском четырех родов, о царь, герой возвратился в наилучший из городов — Шакрапрастху (II.25.20). «Сотрясая землю войском четырех родов, он, наилучший из пандавов (Бхима), сразился с Карной, истребителем врагов» (II.27.19).В Виратапарве даже перечисляются все роды войск. Обращаясь к Арджуне, оробевший царевич Уттара говорит: «Я не рискую вторгнуться в войско бхаратов, состоящее из грозных лучников и множества колесниц, слонов и коней, а также пехотинцев и осененное знаменами» (IV.36.10).

По свидетельству других санскритских источников, войско должно состоять из большего числа элементов по сравнению с четырехчленным делением, установившимся в традиции. Так, в Нитисаре Камандаки (XIX.24) говорится, что войско (bala) является шестичленным, т. е. в него входят четыре известных элемента: слоны, колесницы, конница и пехотинцы, а также mantra (линия политики, или совещание) и коса (сокровищница, или казна). В Шантипарве (103.38) также говорится, что войско должно состоять из шести членов, а именно четыре уже известных, а также сокровищница, или казна (коса), и пути сообщения (vanikpatha). В другом месте Шантипарва (59.41–42) перечисляет восемь элементов, из коих должно состоять войско: четыре хорошо известных (слоны, колесницы, конница и пехотинцы), visti (работники или носильщики, получавшие только пищу вместо жалованья), лодки, шпионы и разведчики (decika). Сабхапарва (5.53) также называет войско, состоящее из восьми частей, под коими, согласно санскритскому комментарию Девабодхи к Сабхапарве, подразумеваются колесницы (rathah), слоны (nagah), конница (hayah), пехотинцы (yodhah pattayah), работники, или вспомогательные части (karmakari-kah), шпионы-осведомители (carah), разведчики местности (decikamu-khyah) и отряд знаменосцев (dhvajini).

 

IV. Применение родов войск и их тактика

 

Значительная роль среди четырех основных родов войск принадлежала пехоте. Шантипарва (100.24) говорит, что войско, в котором преобладает пехота, остается стойким и что конница и колесница хороши, когда нет дождя. На протяжении столетий пехота была теоретически и практически более многочисленной, нежели конница, но, по-видимому, ей не придавалось такого большого значения, как колесницам и коннице. Слоны, по свидетельству Махабхараты, играли в ряде случаев решающую роль в происходившем сражении. Так, в Виратапарве (60.7) говорится, что герой Викарна восседал на слоне, когда атаковал Арджуну: «Тогда на громадном, как гора, слоне, приведенном в бешенство, Викарна в сопровождении четырех колесниц, охраняющих ноги слона, вновь ринулся на Джишну, сына Кунти». В Бхишмапарве (20.7) упоминается, что Дурьйодхана разъезжал на слоне, там же описывается (95.32–33) Бхагадатта, атакующий Бхиму, также сидя на слоне.

В этом отношении эпос продолжает ведическую традицию. В Махабхарате искусство обучать слонов было необходимым качеством воина-героя. В Адипарве (102.15) сообщается, что царевичи (пандавы и кауравы) были хорошо обучены искусству владеть луком, ездить верхом на коне, сражаться на палицах, владеть мечом и щитом и обучать слонов. Мегасфен (Fragm. I, p, 30) замечает, что в древней Индии слоны обучались для войны и оказывались решающим фактором победы. Согласно Каутилье (Arthacastra, II.2 и VII.11), сокрушение войск врага и победа зависят от слонов (hastipradhano vijayo rajnah; hastipradhano hi paranika-vadhah). To же говорят и Камандака (Nlti-sara, XIX.62), Сомешвара в своем сочинении Абхилашитартхачинтамани, или Манасолласа (Manasollasa, II. 8, стих 678, стр. 90), и Сомадевасури (Nitivakyamrla, p. 43). Следует, однако, полагать, что во времена Махабхараты решающую роль в сражении играли боевые колесницы. Об этом свидетельствуют описания многочисленных сражений Арджуны и других героев, которые на одной-единственной колеснице (ekena rathena) побеждали своих врагов. Об этом говорит и высокое звание, которое давалось наиболее выдающимся и прославленным воинам-героям: махаратха и атиратха(maharatha, atiratha), т. е. могучий, или непревзойденный воин, сражающийся на колеснице. Термин этот широко распространен в Махабхарате. Поэтому колесница была основной единицей вооружения войск. Согласно Махабхарате, колесница имела два колеса. Так, в Бхишмапарве (98.47) говорится, что воины Юдхаманью и Уттамауджас должны охранять один левое колесо (sa-vyarh cakram), а другой — правое (daksinam). Также и в Дронапарве (154.3) — одни воины охраняли правое колесо (daksinam cakram) колесницы наставника, другие же — левое (uttaxam). To же мы находим и в Шальяпарве (16.24). Для охраны обоих колес колесницы главных военачальников отряжаются два воина, cakra-raksau — «охранители колес» (см.: Bhismaparva, 54.76, 108.5; Dronaparva, 91.36; Karnaparva, 11.31, 34.44). Об этом сообщается и в Виратапарве (32.21):

Yamau ca cakraraksau te bhavitarau mahabalau |

vyuhatah samare tata matsya-rajam paripsatah ||

«А оба близнеца, обладающие выдающейся силой (Накула и Сахадева), будут охранять твои колеса, когда ты, о сын мой, (действуя) совокупно в сражении, будешь стремиться освободить царя матсьев».

Однако в других местах Махабхараты (Dronaparva, 156.61; 175.13) говорится, что колесница ракшаса Гхатоткачи имела восемь колес.

Боевые колесницы героев-воинов везли четыре коня. Об этом рассказывается в Адипарве (190.15), в Удьйогапарве (48.50), в Дронапарве (145.81).Подробное описание упряжки содержится и в Виратапарве (40.18–21). Колесница имеет три дышла: правое, левое и заднее, к которым припряжены четыре коня. Один конь припряжен к правому дышлу, второй — к левому, третий припряжен слева к заднему дышлу и четвертый — справа к заднему дышлу. О том же повествуется и в других местах Виратапарвы (52.8, 52.21, 61.16). Там рассказывается (52.22), что Арджуна пронзил тремя стрелами «тройное бамбуковое дышло, а двумя другими — обе оси (его колесницы), а двенадцатой стрелой он срезал древко знамени».

Колесница имеет знамя с изображением эмблемы героя-воина, сражающегося на ней. Эмблема Арджуны — обезьяна с львиным хвостом (IV.41.3), царевича Уттары — лев (IV.41.2), Крипы — голубое знамя (IV.50.4), Дроны — изображение сосуда камандалу на знамени (IV.50.4), а древко увенчано золотым алтарем (IV.53.1), Ашваттхамана — лук (IV.50.9), Дурьйодханы — слон (IV.50.12), Карны — подпруга слона (IV.50.15), Бхишмы — голубое знамя с изображением пяти звезд и солнца среди них (IV.50.17–18).

Колесницы отличались большой маневренностью и могли противопоставляться боевому построению войск противника. При боевом порядке войско подразделялось на центр (madhya), два фланга (parcva) — левый (savya) и правый (daksina), фронт (senagra, mukha) и тыл (parsni). В Виратапарве (47,18–19) Бхишма приказывает военачальникам кауравов: «Пусть наставник (Дрона) станет в середине войска, а Ашваттхаман с левой стороны, пусть мудрый Крипа, сын Шарадвана, охраняет правое крыло, а сын суты Карна, облаченный в панцирь, пусть станет впереди. Я же сам буду стоять позади всего войска, охраняя его оттуда». В таком боевом порядке было построено войско кауравов в ожидании Арджуны, приближение которого было предугадано по грохоту его колесницы, по звону его лука гандивы и по звуку его раковины девадатты (IV.41.18–19). Арджуна на своей колеснице проник в ряды вражеского войска и, осыпая их тучей стрел, расстроил боевые порядки войска. Когда же вражеские воины стали оказывать упорное сопротивление и противодействовать Арджуне своим оружием, его возница Уттара прибег к маневру. Об этом хорошо говорит сам памятник: «Но тут сын Вираты, повернув коней влево, стал делать круговые движения ямака и таким образом устоял против тех воинов» (Virаtа-раrvа, 52.27). Круговое движение ямака (уаmака mandаlа) буквально означает «двойной (парный) круг» и представляет собой двойной круговой маневр, совершаемый на боевой колеснице. Быстрая маневренность колесниц была хорошо понята индийцами еще во времена Махабхараты. Умелое применение маневра на колеснице решало успех сражения. Значение боевых колесниц, отличавшихся большой маневренностью, можно сравнить со значением легендарных пулеметных тачанок времен гражданской войны, не раз решавших исход сражений.

Успех сражений на колесницах во многом зависел также и от возниц, игравших не меньшую роль, чем сами герои-воины, которых они сопровождали в битве. Чем большим совершенством в искусстве править колесницей обладал возница, обеспечивая ее гибкую маневренность, тем успешнее был исход сражения для самого героя-воина, ведущего бой с колесницы. Обязанность возницы в древней Индии была в высшей степени почетной. Возницы составляли особую привилегированную касту сутов, приравнивавшуюся к военному сословию, или кшатриям.

В Махабхарате легендарный герой и полубог Кришна во время великой битвы становится возницей Арджуны, главного героя Махабхараты, а могущественный царь Шалья — возницей Карны, противника Арджуны. Когда между двумя враждующими сторонами — кауравами и пандавами — начались военные приготовления, Дурьйодхана и Арджуна (каждый со своей стороны) обращаются к Кришне за помощью. И Кришна предлагает им выбор: один пусть возьмет его войско, а другой пусть предпочтет его самого, не сражающегося в битве (Udyogapаrvа, 7.16–17). На вопрос Кришны, почему Арджуна избрал именно его, решившего вообще не сражаться, последний ответил ему: «Ты пользуешься славой в мире, и слава эта будет сопутствовать тебе. И я тоже домогаюсь славы, поэтому ты избран мною. Моим заветным желанием всегда было, чтобы ты согласился стать моим возницей. Поэтому благоволи исполнить мое желание, которое лелеял я в течение долгих ночей» (Udyogараrvа, 7.33–34). Таким образом, Арджуна, который выбирал первым, предпочел самого Кришну в качестве своего возницы его несметному войску, которое взял себе Дурьйодхана. Это еще раз свидетельствует о том, какое исключительное значение придавалось вознице.

В том же памятнике (Udyogaраrvа, 8.12—13) могущественный царь Шалья по просьбе Дурьйодханы соглашается быть предводителем всех его войск. Но он же на просьбу Юдхиштхиры отвечает также согласием быть возницей Карны во время его поединка с Арджуной, чтобы обеспечить победу последнему. Шалья говорит так в ответ Юдхиштхире: «Конечно, я буду его возницей во время битвы, ибо он всегда считает меня равным Васудеве (Кришне). О тигр из рода Куру, разумеется, я буду говорить ему (Карне), когда он пожелает сражаться в битве, слова, противоречивые и пагубные для него. Таким образом он лишится своей спеси и пыла, о пандава, и его легко будет убить — говорю тебе правду» (Udyogaраrvа, 8.29—31). Мы видим, что здесь из двух ролей (предводительство войсками и обязанности возницы), которые взял на себя могущественный царь Шалья, наиболее важной признается обязанность возницы даже на короткое время (в час поединка).

В заключение необходимо отметить, что сражения, описанные в Махабхарате, как правило, происходили в течение дня и прекращались с заходом солнца (Bhishmaраrvа, 49.52–53). Однако в Дронапарве (154 и 163.16 и cл.) встречаются описания ночных битв. Они могли происходить только при условии, если колесницы, слоны и конница будут снабжены какими-то светильниками или факелами.

 

V. Военное обучение

 

Основное искусство, которым должен владеть воин, особенно махаратха, т. е. сражающийся на колеснице, — это меткая стрельба из лука. Ей обучались с детства под руководством выдающихся учителей. Считалось, однако, что успех меткой стрельбы мог быть достигнут не только постоянными упорными упражнениями, но и силой глубокого сосредоточения, направленного на нужный объект. Последнее в свою очередь достигается победой над чувствами или обузданием страстей (in-driyajayah). Победа же над чувствами, основанием которой являются наука и воспитание, достигается отвержением шести внутренних врагов (arisadvarga-tyaga), т. е. страсти (kаmа), гнева (krodhа), жадности (lobhа), гордости (manа), безумства (madа) и высокомерия (harsа).Все это дисциплинирует человека в физическом и нравственном отношениях, давая возможность, не отвлекаясь, сосредоточить свое внимание на достижении главной цели.

В Адипарве (123.49–67) говорится о том, как учитель Дрона добивался от своих учеников полнейшего сосредоточения на одной лишь цели и отвлечения от всего постороннего, рассеивающего внимание. Велев сделать искусственного ястреба и поместив его на вершине

дерева в качестве мишени, Дрона обратился к Юдхиштхире, державшему натянутый лук: «Видишь ли ты этого ястреба на вершине дерева, о сын лучшего из мужей?» — «Вижу», — ответил учителю Юдхиштхира. Но через минуту Дрона опять спросил его: «А видишь ли сейчас это дерево, меня и братьев?» — «Вижу это дерево, и тебя, и братьев, и ястреба», — отвечал ему снова Юдхиштхира. И Дрона, недовольный в душе, сказал тогда ему с укором: «Отойди же, непосильно тебе пронзить эту цель». Тогда, обратившись к Арджуне, стоявшему с натянутым луком, Дрона задал ему тот же вопрос: «Видишь ли ты этого ястреба и дерево, а также меня?» — «Вижу этого ястреба, — отвечал Дроне Арджуна, — но не вижу ни дерева, ни тебя». И Дрона, Довольный в душе, через минуту снова спросил его: «Если ты видишь этого ястреба, то скажи еще слово». — «Вижу только голову ястреба, но не тело», — отвечал тот. Дрона после этого приказал Арджуне: «Стреляй!» И тот сразу же выпустил стрелу и срезал острием наконечника голову ястреба. В приведенном отрывке с предельной ясностью выражена мысль о том, какое важное значение древние индийцы придавали силе сосредоточения, если нужно было обеспечить успех в предпринятом деле.

В Адипарве (123.3–4) упоминается, что Арджуна упражнялся в стрельбе из лука и ночью, чтобы метко поражать невидимую цель.

Там же (123.19) говорится, что нишадец Экалавья, искусный стрелок из лука, выпустил в пасть лающей собаки, как будто разом, семь стрел и метко попал в невидимую цель по одному лишь звуку.В другом месте Адипарвы (125.23–24) мы находим, что Арджуна, достигший высокого совершенства в стрельбе из лука, выпустил почти одновременно в пасть железного кабана одну за другой пять стрел, словно единую стрелу, а в отверстие коровьего рога, качавшегося на веревке, он выпустил двадцать одну стрелу.

Идея непрерывной стрельбы является оригинальной стороной индийского военного искусства. Основную и решающую роль в сражении, как об этом свидетельствует наш эпический памятник, играла искусная стрельба из лука, которая должна была быть не только меткой, но и непрерывной. Так, в Виратапарве (53.37) рассказывается об искусстве Дроны, учителя Арджуны: «И стрелы, выпущенные из лука Дроны, касающиеся (одна другой) у оперенных оснований, казались в воздухе одной длинной сплошной стрелою». Там же (53.59–60) говорится об искусстве Арджуны: «И ливень его стрел был сплошным, словно туча саранчи, и даже ветер не мог проникнуть в промежутки между его стрелами. И тогда как Партха (Арджуна) непрерывно брал стрелы, накладывал их и метал, между ними нельзя было заметить никакого промежутка». То же описание мы находим и в другом месте Вирата-парвы (57.19). Чтобы стрельба была непрерывной и стрелы летели сплошным потоком, герой-воин должен был искусно натягивать лук обеими руками (53.58). Арджуна говорит о своем искусстве царевичу Уттаре (там же, 56.4): «Кауравы увидят (сегодня) мой лук гандиву с золотой тыльной частью. «Какой же рукой он мечет (стрелы), правой или левой?» — так будут спорить обо мне все враги, собравшись вместе». За свое искусство натягивать тетиву лука обеими руками с одинаковой легкостью Арджуна получил прозвище «Савьясачин» (savyasacin)— «одинаково ловкий и на левую руку». Об этом сообщает Уттаре сам Арджуна, объясняя свои прозвища (Virataparva, 39.17): «Так как обе мои руки способны натягивать лук гандиву, поэтому меня называют среди богов и людей Савьясачином (Одинаково ловкий и на левую руку)».

Таким образом, здесь всюду совершенно отчетливо выступает идея непрерывной стрельбы. С точки зрения развития военной мысли, это представляется совершенно оригинальным из истории культуры различных народов мира. В европейской литературе хорошо известны яркий и неповторимый образ Робин Гуда и его совершенство в стрельбе из лука. Последнее отличалось одним преимуществом — меткостью попадания в цель: одной метко пущенной стрелой Робин Гуд мог расщепить другую. У индийцев же мы наблюдаем совершенно новое качество. Меткость в стрельбе — это личная способность героя, сама собой разумеющаяся. Причем она доводится до еще большего совершенства: герой может силой глубокого сосредоточения, направленного на определенный объект, без промаха поражать цель не только видимую, но и скрытую; более того, он может с такой же меткостью поражать ее и ночью лишь только по одному звуку. Новое заключается в том, что при стрельбе из лука стрелы посылаются сплошным потоком (banamayam varsam ayatam), они летят непрерывной линией, словно слившиеся одна с другой (sansakta iva gacchatah, punkasaktah), в виде одной длинной сплошной стрелы (eko dirgha iva ... sanhatah carah), и не видно совсем промежутка между ними (nа kimcid drcyate ntaram).

Изображенная в нашем памятнике картина непрерывного полета стрел напоминает известное многим зрелище полета трассирующих пуль, летящих сплошным потоком, промежутка между которыми совсем не видно. В этом описании, как нам представляется, выражена еще в древние времена приукрашенная древней индийской фантазией идея автоматического оружия, которое появилось уже много веков спустя. Интересно также, что древние индийцы связывали возможность таких представлений о непрерывности стрельбы с необходимостью иметь неистощимый дивный колчан (aksayya divya isudhi), который должен обеспечивать героя-лучника стрелами, так сказать боепитанием, если оперировать современными понятиями. В поединке Арджуны с Ашваттхаманом первый одержал победу над своим противником благодаря одному преимуществу: он имел два дивных неистощимых колчана (aksayyav isudhi divyau). Об этом повествуется в Виратапарве (54.13–14): «И так как оба дивных колчана благородного пандавы были неистощимы, то доблестный Партха мог стоять в битве неколебимо, как утес. Но оттого что стрелы Ашваттхамана, непрерывно метавшего их в пылу сражения, быстро пришли к концу, Арджуна получил превосходство». Другим важным обстоятельством здесь является то, что уже в древней Индии придавалось особое, если не первостепенное, значение роли науки и, в частности, военного искусства. В Араньякапарве Махабхараты (Yaksayuddhaparva, гл. 150–173) говорится, что еще в период своего изгнания Арджуна проводит пять лет в царстве Индры, своего отца, и изучает у него, а также у Брахмы и Праджапати военную науку, совершенствуясь в различных видах божественного оружия. Об этом говорит Уттаре сам Арджуна (Virataparva, 56.10): «Я в совершенстве усвоил от Индры крепкую хватку, от Брахмы — ловкость рук, а от Праджапати усвоил разнообразные приемы рукопашной схватки и обороны среди скопищ врагов». Далее, Арджуна сообщает (там же, 56.14): «Оружие раудра я получил от Руды, оружие варуна — от Варуны, оружие агнея — от Агни и ваявья — от бога ветра, а оружие ваджра и другие я получил от Шакры». Все эти преимущества в военном искусстве дают Арджуне перевес во всех его встречах с противником, над которым он всегда одерживает победу.

 

VI. О правилах ведения войны

 

В различных памятниках санскритской литературы, а также специальных трактатах содержатся правила ведения войны, продиктованные благородными чувствами гуманизма и рыцарства. По мнению махамохопадхьяйи д-ра П. В. Кане, они могут выдержать сравнение с конвенциями Женевской и Гаагской конференций. Об этом подробно говорится и в Махабхарате (Сantiparva, 95.7–14, 96.3, 98.48–49, 297.4; Dronaparva, 143.8; Karnaparva, 90.111–113; Sauptikaparva, 5.11–12, 6.21–23), а также в Рамаяне (Yudda-kanda, 18.27–28).Гаутама-дхармасутра (Х.17–18) утверждает, что не может быть признано грехом нанесение ран или убийство человека во время битвы, за исключением того, кто лишился своего коня, колесницы или оружия, кто связывает себе руки (в мольбе о жизни), чьи волосы растрепаны, кто отворачивается от битвы, кто сидит, кто карабкается на высоту или на дерево (во время бегства), за исключением посланников и вестников, за исключением того, кто объявляет себя коровой (животным неприкосновенным) или брахманом. Трактат Вриддха-харита (VII.216) считает неприкосновенными в битве зрителей. Законы Ману (VII.90–93) говорят, что не следует сражаться вероломным (или скрытым) оружием, ни колючим или отравленным, ни таким, острия которого горят огнем (т. е. раскаленным). Сражающийся не должен ударять того, кто взбирается на возвышенность, ни евнуха, ни того, кто сложил ладони рук своих, кто сидит или говорит «я твой», ни того, кто спит, кто нагой или безоружен, кто только смотрит, не принимая участия в битве, кто сражается с другим врагом, ни того, чье оружие сломано, кто огорчен печалью, кто тяжело ранен, кто охвачен страхом или обратился в бегство. Шанкха в трактате Вриддхашанкха добавляет, что воин не должен убивать другого, когда последний пьет воду или принимает пищу, или снимает обувь, равным образом не должен он убивать ни женщину, ни слониху; ни возницу, ни певца, ни брахмана; также не должен тот, кто не является царем (или благородным), убивать того, кто является царем. Баудхаяна-дхармасутра (I.10.10), а также Шантипарва Махабхараты (95.11) запрещают применение отравленных или колючих стрел (karnin), ибо это и есть оружие нечестивых. Там же (95.13–14) говорится, что даже вражеский воин, когда он ранен, должен быть обслужен опытными врачевателями и его следует отпустить, когда рана его заживет. Далее, Шантипарва добавляет, что воин не должен убивать мальчиков и стариков, не должен нападать сзади, а также убивать того, кто держит во рту лист травы в знак покорности. По словам П. В. Кане, эти правила, хотя, вероятно, и идеальные и не строго соблюдавшиеся во всех случаях, являются весьма гуманными.

Гуманные и рыцарские правила боя мы наблюдаем и в Виратапарве. Перед тем как вступить в сражение, Арджуна объявляет свое имя (48.19). Затем он сражается поочередно с каждым из прославленных воинов: с Викарной и Карной, Крипой и Дроной, Ашваттхаманом, Бхишмой и Дурьйодханой, которые, так же как и Арджуна, сражаются на колесницах. Это соответствует правилам ведения боя, которые позже были согласованы между кауравами и пандавами (Bhismaparva, I. 27–32): сражаться можно только с одинаково снаряженным (т. е. пехотинец с пехотинцем, конный с конным, воин на колеснице с таким же воином и т. д.). Перед поединком со своим учителем Дроной Арджуна, исполненный благородства, заявляет ему (53.17): «Я не обрушусь на тебя, о безупречный, раньше чем сам получу удар от тебя — таково мое намерение. Поэтому ты благоволи поступать, (как предпочитаешь сам)». Применив необычайное оружие, Арджуна приводит в замешательство всех кауравов, своих противников, которые застыли в полном бездействии, и удаляется с поля боя (61.8–16). На удивленный вопрос Дурьйодханы Бхишма отвечает (61.21–22): «Бибхатсу не в состоянии совершить жестокость, и сердце его не склонно ко злу. Он не отступит от своего долга даже ради (блага) трех миров. Только поэтому все мы не были убиты в этом сражении». В другом месте Виратапарвы (62.2–7) говорится о великодушии Арджуны к побежденным. Разбежавшиеся после сражения и спрятавшиеся в лесу воины, выйдя навстречу Арджуне, молят его о милости. Арджуна отвечает им (62.5): «Привет вам, и да будет вам благо! Ступайте себе! Я не намерен убивать пострадавших. Я обещаю (пощадить) вас!»

Мы видим, таким образом, что различные правила ведения войны диктовались гуманными чувствами. В соответствии с этими правилами лица, не принимавшие участия в сражении, или зрители, короче говоря мирное население, оставались нетронутыми. Мегасфен также приводит свидетельство этому. Он говорит (Fragm. I, p. 32), что земледельцы, когда битва свирепствует по соседству, не обеспокоены никаким чувством страха, ибо сражающиеся позволяют им, занятым своим хозяйством, оставаться в неприкосновенности.

Если говорить о Махабхарате в целом, то в отличие от Каутильи, который рекомендует все виды хитростей и вероломства ради достижения победы, первая придерживается более высоких идеалов. Так, Бхишмапарва (21.10) утверждает, что завоеватели достигают победы не столько своими войсками и доблестью, сколько правдивостью, отказом от жестокости, соблюдением закона и энергичными действиями, а Шантипарва (95.17–18) заявляет, что лучше умереть, сражаясь в соответствии с правилами закона, нежели достичь победы недозволенными средствами. Однако и в самой Махабхарате мы находим описание недозволенных и вероломных приемов ведения боя, которые допускались главными ее героями — пандавами, а также Кришной. Так, например, Арджуне удалось победить Бхишму, пронзив его стрелами, только потому, что первый выставил впереди себя Шикхандина, против которого Бхишма отказался применять оружие, принимая его за женщину. В поединке между Бхимой и Дурьйодханой первый, по совету Кришны, наносит ему смертельный удар палицей по бедру, хотя правила сражения на палицах (gadayuddha) запрещали наносить удар «ниже» пупа (Calyaparva, 60.6). Так же вероломно был убит Абхиманью, вынужденный сражаться со многими вражескими воинами. В Шальяпарве (61) Дурьйодхана подробно излагает все нечестивые поступки Кришны и пандавов, и единственное возражение, которое делает Кришна, состоит в том, что Дурьйодхана тоже был виновен во многочисленных нарушениях нравственного долга и рыцарских правил ведения войны.Согласно древнеиндийской морали, различались три разновидности войны: открытая (prakaca), дипломатическая (kuta) и тайная, с интригами (tusni). В древнеиндийском эпосе Кришна представляется олицетворением дипломатического искусства. Он находил в нем основное средство достижения победы. Даже при неизбежности военных действий Кришна рекомендует нападать на врагов с помощью политики, предусмотренной обычаем. В Сабхапарве (16.3–7) он говорит об этом: «При встрече двух противников превосходство будет на стороне того, кто следует правильной политике и свободен от злого рока. При равенстве обеих сражающихся сторон рождается сомнение в исходе битвы, ибо на самом деле не может быть равенства между двумя, из коих один либо выигрывает, либо проигрывает. Так почему же в таком случае мы, придерживаясь правильной политики, не должны, приблизившись к стану врага, сокрушить его, подобно тому как течение реки сокрушает дерево, — ударяя по слабым местам врага и в то же время скрывая от него свои слабые стороны. Против более сильного врага следует выступать с хорошо построенными войсками, но не следует выступать cо слабыми  силами — таково мнение мудрых людей, и мне оно также нравится». Индийские мыслители рекомендовали войну лишь при неудаче политики мира (saman) и дипломатии (bheda). Согласно законам Ману, победа, достигаемая мирными средствами, называлась благотворной. С точки зрения Махабхараты в целом, победу следует выигрывать, не прибегая к войне. Война есть только последняя и наименее желательная альтернатива.

 

VII. Военные сословия

 

Занятие военным делом с древних времен было обязанностью кшатриев. Это обусловлено и всеми законодательными трактатами. Так, например, Артхашастра Каутильи (1.3) предписывает: «Закон для кшатрия — учение, жертвоприношение, раздача даров, добывание средств к жизни военным делом и охрана живых существ (castrajivo bhuta-raksanam са)». Однако различные памятники древнеиндийской литературы дают нам множество примеров того, что и другие касты, в частности брахманы, с давних времен занимались военным делом. Панини (V.2.71) считает, что слово brahmanaka применяется в качестве названия страны и обозначает (в этимологическом отношении) «где брахманы живут военным ремеслом». Каутилья же (Arthacastra, IX.2) упоминает даже о целом войске, состоящем из воинов-брахманов.

Что касается кастовой принадлежности войск, то лучшими считаются войска, состоящие из брахманов, кшатриев, вайшьев и шудр в указанной последовательности. Однако Каутилья в отличие от них утверждает, что войско из кшатриев, хорошо обученное науке обращения с оружием, или войско из вайшьев и шудр, имеющее численное превосходство в силе, лучше, чем войско, состоящее из брахманов, «ибо враг может склонить его на свою сторону, преклонившись (в знак почтения) перед ним» (Arthacastra, IX.2). В Махабхарате (Udyogaparva, 96.7, крит. изд., гл. 94) говорится о том, что древний царь Дамбходбхава ежедневно спрашивал по утрам брахманов и кшатриев, былли и мог ли быть какой-либо воин-шудра, вайшья, кшатрий или брахман, равный ему или превосходящий его в битве (asti kaccid vi-cisto va madvidho va bhaved yudhi | gudro vaicyah. ksatriyo va brahmano va'pi castrabhrt). Это говорит о том, что воины из других каст, кроме кшатриев, хорошо были известны в эпический период истории. Об этом свидетельствуют и другие памятники. Так, Шукранити (11.137–139) говорит, что воинами могут быть шудры, кшатрии, вайшьи, млеччхи или смешанные касты при условии, если они храбры, обузданы, хорошо построены, преданы своему повелителю и своему долгу и ненавидят врага.

Возвращаясь к вопросу о занятии брахмана военным делом, интересно отметить, что законодательный трактат Апастамбадхармасутра выступает против этого. Он гласит (I.10.97), что брахман не должен браться за оружие даже ради испытания его, а тем более для нападения посредством его на других. Ряд источников, помимо приводимых уже, однако, говорит о том, что в действительности, как уже указывалось, брахманы все же занимались военным делом. Это получило отражение еще в мифологических представлениях древних индийцев. В Адипарве Махабхараты (2.3–7 и 58.4—5) сообщается о том, что брахман Парашурама, сын Джамадагни, неоднократно, трижды и семижды истреблял род кшатриев и образовал в Самантапанчаке «пять озер из крови вместо вод». Глухие отзвуки, получившие в эпосе мифологическую окраску, являются, по-видимому, отражением той длительной борьбы, которая происходила между главными сословиями — жреческим и воинским—за господство в обществе.

Эта мысль подтверждается и различными законодательными трактатами. Так, Гаутама-дхармасутра (VII.6) позволяет брахману заниматься ремеслом кшатрия в случае бедствий (apad) и добавляет (VII.25), что даже брахман, продолжая заниматься своим собственным делом, отвечающим обязанностям брахмана, может носить оружие, если его жизнь в опасности. Более конкретные причины, которые побуждают брахмана прибегать к оружию, приводят другие памятники. Баудхаяна-дхармасутра (II.2.80) гласит, что брахман и вайшья, проявляя заботу о дхарме, могут браться за оружие ради спасения коров и брахманов, ради предотвращения смешения варн. Васиштха-дхармасутра (III.24) разрешает брахману носить оружие ради собственной своей защиты и для предотвращения беспорядка от смешения варн. Законы Ману (VIII.348–349) также дозволяют дваждырожденым браться за оружие в тех случаях, когда соблюдение ими своего закона нарушается и когда для сословия дваждырожденных наступают времена бедствий, вызванных вторжением врага или голодом, а также когда они должны защищать себя, женщин и другого брахмана или при охране жертвенных даров: убивая в этих целях, они не совершают греха.

Если говорить о Махабхарате, то здесь мы находим не только великих воинов, но и учителей военного искусства и выдающихся военачальников из числа брахманов. В Адипарве (120.2–5) говорится, что некогда у великого мудреца Гаутамы был сын по имени Шарадван, родившийся со стрелами в руках. «Насколько ум его был направлен на изучение военной науки..., настолько его ум не был рожден для изучения вед. С каким пылом знатоки священного писания изучали веды, с таким именно пылом он овладел всеми военными науками» (120.3–4). Родившийся от него сын Крипа также был великим воином и первым военным учителем кауравов и пандавов. Главным же их учителем и наставником в военном деле был Дрона, прославленный брахман-воин, ставший затем верховным военачальником войска кауравов во время великой битвы. Рассказывая о себе Бхишме (Adiparva, 122. 23–24), Дрона говорит: «О долговечный, уже давно я пришел к великому мудрецу Агнивешье, желая получить от него оружие и овладеть военной наукой. С душой смиренной, со сложенными, как у аскета, волосами, соблюдая обет воздержания, я прожил там многие годы, стараясь овладеть военной наукой». Могучим воином был также и его сын — Ашваттхаман, сражавшийся на стороне кауравов. Перед тем как назначить последнего военачальником над войсками кауравов, Дурьйодхана, обращаясь к Крипе, приводит в качестве довода мнение знатоков закона (Calyaparva, 65.42) о том, что брахман должен сражаться по приказу царя, особенно тот, кто соблюдал закон кшатриев (rajno niyogad yoddhavyam brahmanena vicesatah | vartata ksatra-dharmena hy evarn dharmavido vidub). Шантипарва (78.18) призывает людей, представляющих все варны (главные касты), носить оружие, когда правила, сохраняющие единство общества, нарушены и когда «дасью (представители низов) причиняют беспорядки».

Если в Махабхарате говорится о брахманах в роли военачальников и полководцев, то это лишь отражение в эпическом творчестве того реального положения вещей, которое имело место в самой истории Индии с древнейших времен. Обращаясь к истории, мы также находим здесь брахманов в качестве военачальников и основателей царских династий. Так, знаменитый полководец (senapati) Пушьямитра принадлежал к готро (роду) Шунга (Cunga) и отнял империю у последних представителей династии Маурья около 184 г. до н. э. Его поступку следовали Канваяны (Kanvayana). Основателем их династии был министр Васудева, брахман, который убил последнего представителя династии Шунга около 72 г. до н. э. Из надписей Какустхавармана на колонне в Талагунде (деревня вблизи Майсора) мы узнаем, что основатель династии Кадамбов Маюрашарман был брахманом. В истории Маратов также были пешвы и другие воины и военачальники из брахманов. По-видимому, соперничество между двумя главными сословиями — жречеством и военной аристократией — за господство в общественной и государственной жизни продолжалось еще длительное время, принимая разнообразные формы.

 

VIII. Военные мифы

 

Наряду с военной наукой (Dhanurveda) в Индии с давних времен существовала особая наука владения оружием (astravidya). Эта наука об оружии (astra) считалась сверхъестественным искусством.

По свидетельству различных памятников санскритской письменности, наука владения оружием — астравидья — постигалась длительным ее изучением и упорным трудом. В эпосе и пуранах говорится, что великие герои должны были изучать астравидью либо у учителя, либо у своего отца, либо ее должны были усваивать путем подвижничества, предаваясь аскетическим занятиям. А иногда, по мифологическим представлениям индийцев, искусство владения тем или иным оружием могло переходить к сыну по наследству от отца, как например в Рамаяне в случае с Кушей и Лавой (двумя сыновьями Рамы).

В Адипарве Махабхараты (121.21–22) рассказывается о том, что по просьбе брахмана Дроны Парашурама, сын Джамадагни, отдал ему все свое оружие и передал навыки военной науки. Дрона обращается к нему со словами: «Благоволи же, о Бхаргава, отдать мне все без исключения виды оружия вместе с заклинаниями и тайнами их применения» Сказав «да будет так», Бхаргава (Парашурама) отдал тогда ему без исключения все оружие и военную науку вместе с ее тайнами и законами. В другом месте Адипарвы (71.44–51) упоминается, о том, что наставник демонов-асуров Шукра Ушанас передал своему ученику Каче науку оживления — сандживани — одним лишь пожеланием, выраженным словами. Однажды Качу поймали асуры и убили его. Сожженный ими и превращенный в порошок, Кача затем был подан Ушанасу вместе с вином, которое он выпил. Качу мог оживить только Ушанас, владевший наукой оживления, но выйти из чрева Ушанаса можно было, только распоров его живот, т. е. причинив ему смерть. И Ушанас дарует свою науку Каче с такими словами: «Получай сегодня эту науку оживления, если только ты не Индра в образе Качи. Никто другой не может возвратиться снова живым из моего живота, за исключением брахмана, поэтому получай мою науку. Став моим сыном и ты, о сын, призванный к жизни, когда выйдешь из моего тела, оживи меня. Получив от учителя науку, ты, обладая ею, прояви справедливую заботу обо мне».

В известном сказании о Нале (Nalopakhyanam, XX.27–30) царь Ритупарн и Наль в образе возницы Вагуки обмениваются своим искусством. Ритупарн отдает Налю свое искусство в науке счета и игры в кости, а Наль взамен — свое знание коней и искусство править конями.

В прямом соответствии с астравидьей, или сверхъестественной наукой владения оружием, в эпосе часто упоминаются и различные виды божественного, или небесного, оружия (divyastra). Главнейшие из них — агнея (agneya), айндра (aindra) и ваявья (vayavya), которые будто бы находились соответственно под покровительством богов: Агни — бога огня, Индры — бога грозы и грома и Ваю — бога ветра (Virataparva, IV.53.48). Имеются упоминания и о других видах мифического оружия: праджапатья (prajapatya), каубера (kaubera), варуна (varuna) и ямья (уатуа), которые также находились под покровительством богов: Праджапати — владыки созданий, Куберы — бога богатства, Варуны — владыки вод и Ямы — бога смерти (IV.59.21). Упоминаются еще оружие раудра, принадлежавшее Рудре, оружие ваджра и другие, принадлежавшие Шакре или Индре (IV.56.14).

Из них наиболее распространенным в Махабхарате является оружие агнея. По-видимому, оно представляло собой вид зажигательного оружия, ибо его действие, согласно эпосу, всегда вызывало пожары. Кроме того, было известно еще мифическое оружие — саммохана (sam-mohana) — «приводящее в замешательство» или «сбивающее с толку». Это оружие применил Арджуна, когда отвоевывал от кауравов скот, похищенный ими у царя Вираты. В результате его применения все воины были повергнуты в смятение (IV.61.8–11). Это оружие, когда выпускалось, производило страшный шум, наводивший суеверный ужас на воинов подобно раковине девадатте Арджуны, от трубного звука которой даже кони его падали на колени, а у врагов от содрагания поднимались волоски на теле (IV.41.7—8; 61.10–11).

В Агнипуране (главы 134–135) содержатся магические заклинания для достижения победы в войне и покорения миров, а в Парашурама-пратапе заключены многочисленные мантры и янтры (магические формулы) и мистические заклинания, заимствованные из тантрических произведений.Остается до сих пор не объясненным, передала ли Дханурведа, часто упоминаемая в эпосе, науку об оружии (astravidya) в письменной форме. Однако, вероятнее всего, эта наука в свое время была до тонкости усовершенствована и играла важную роль в овладении искусством оружия как основным средством победы над врагом. Этим, по-видимому, объясняется то, что с течением веков ей была придана мистическая оболочка, постигший же эту науку считался обладателем сверхъестественных сил. Если бы Арджуна, главный герой Махабхараты, не изучил у своего отца — бога Индры и у других богов различных видов божественного оружия и не овладел тайнами их применения, то победа его, а вместе и войск пандавов, не была бы обеспечена. Но то, что в эпосе в мифологизированной форме представлялось сверхъестественным, на самом деле свидетельствует о той исключительной роли науки, равно и искусства владения оружием, что всегда было залогом успеха всякого дела. Это одна из отличительных черт всей индийской культуры.

Вопросы, затронутые в настоящей статье, никоим образом не исчерпывают, конечно, проблему военного искусства и состояния вооруженных сил древней Индии. Автор не ставил перед собой такой задачи, тем более что освещение этих вопросов в древнеиндийском эпосе носит зачастую гиперболический, утрированный характер и тесно переплетается с чисто мифологическими, сказочными элементами.

Вместе с тем, как видно из вышеизложенного, все эти напластования не заслоняют многие фактические данные, которые могут быть использованы для характеристики вооруженных сил и военной доктрины этого периода истории Индии. Наша задача заключалась в том, чтобы привлечь к этим источникам внимание будущих исследователей.

 

Автор статьи – В. И. Кальянов

Все категории раздела «Религиозно-философское наследие Индии»
новые РЕЦЕПТЫ сайта